Меня прежде всего интересует Мадукар как человек. Как вы выросли?
Не существует такого человека как Мадукар. Мадукар — это не человек. Мадукар — это неограниченное сознание. Но так как Вы воспринимаете себя как тело и взяли какое-то имя, Тереза и какую-то фамилию, Вы верите, что и я тоже являюсь телом с именем и историей. Конечно, и у этого тела есть история.
Возвращаясь к вашему вопросу… Я вспоминаю одно воспоминание: Я тогда сидел в детском манеже. Тогда ещё были такие детские тюрьмы с решетками, да, открытые сверху. Это был жаркий летний день и окна были закрыты. И сильный порыв ветра открыл их и разыгралась сильная летняя гроза конечно, тогда я не дал этому какое-либо название, потому что мне было два с половиной года и и молния с неба залетела в эту квартиру, в эту комнату шаровая молния летала кругом и я игрался своими маленькими ручками с шаровой молнией — ля-ля-ля. Это был мой первый опыт с силами вселенной. Большой энергией.
В Интернете Вы описываете один важный опыт в Гималаях. Как это случилось?
Тогда я был студентом, изучал экономику и очень любил природу, и был альпинистом и находился тогда в пешем походе в Гималаях, в течение месяца, 300 км в пути в горах пешком и со снаряжением для восхождения на разные вершины. Это событие, которое вы упоминаете, произошло на высоте 5000 метров, где я лежал в моём спальном мешке, ноги в маленькой палатке, а я в спальном мешке снаружи, и я смотрел ночью на звёздное небо и вдруг во мне что-то взорвалось и и это было так как-будто исчезает ограничение, быть личностью и растворяешься в космосе, во всём. Все эти созвездия и меня охватила великая радость и слёзы, и блаженство и так далее и так далее. Растворение во, во всём.
Произошел ли этот опыт совершенно неожиданно или Вы уже были годами до этого ищущим, и выполняли упражнения, чтобы достичь этого опыта?
В то время абсолютно нет. В то время я не был заинтересован в этом виде практики. Это просто прорвалось во мне. Даже моё первое соприкосновение с йогой не было таким, чтобы у меня был учитель по йоге или я читал какие-то книги, но после этого переживания, которое я описал, я тогда решил, не возвращаться в Европу и не продолжать мою учёбу — я сделал это позже — тогда я это отложил, чтобы поехать в Индию, потому что я сказал себе: "Сейчас — это сейчас. И здесь происходит что-то превосходное. Сначала я хочу поехать в Индию, как это уже делали многие раньше, и где, конечно, традиционно имеется очень много знания, куда отправлялись очень многие мудрецы и святые, и просветлённые".
И я тогда поехал в Индию. И жил там в пустыне, жил отшельнически и этот вид асан случился со мной. Когда-то потом я нашёл одну маленькую старую книжечку одного писателя, писателя-йога, и понял: "Ха, то, что я делаю, это йога". Те упражнения, те асаны, которые манифестировались во мне, являлись йогой. И только тогда я начал этим тоже интересоваться, читать об этом, и так далее…
И тогда у меня был ещё один, ещё более сильный опыт, правда не в самой Азии. Также, снова, совершенно неожиданно, когда я сидел в одном городе в Германии вместе с двумя друзьями, неожиданно у меня был интенсивный трансцендентный опыт, который описывают как пробуждение кундалини.
Снова раскрытие различных чакр в теле, областей сознания больше, и больше, и больше, и энергитических состояний тела, и т.д, и т.д. и т.д. Это было сильное пробуждение кундалини и сильный опыт просветления, который был очень мощным и очень долго держался, но тем не менее я могу сейчас просто сказать: я не знал, кто я есть? Я всё ещё не знал, в ком происходит этот опыт?
Конечно, я мог потом описать феномены, которые испытал, и, конечно, была попытка — как это всегда в сознании — дать определение этому, описать это, категоризировать, и так далее.
Но меня интересовало: чем я являюсь в действительности? В ком происходит всё это? И даже если с нами происходит трансцендентный опыт, если у нас духовный опыт, остается всё ещё не выясненным: кем является тот, в ком это всё происходит?
Я образовывался. И после того я, конечно, изучил йогу, медитацию, дыхательные техники и так далее, пранаяму и также начал всё это преподавать, неожиданно я узнал, когда я уже был в Индии, в Гоа об одном живом Мастере, одном Гуру, и я тотчас же почувствовал притяжение, хотя, собственно говоря, я не был в поиске личного Мастера. Я не был в поиске Гуру, но меня интересовала абсолютная истина.
И так как я услышал об этом человеке и тот рассказчик, тоже один йог, сверх того плохо отзывался об этом человеке, а именно сказал: "Это опасный, ложный Гуру, потому что он говорит: "Не стоит медитировать. Не нужна никакая практика. Нет необходимости в асанах йоги. Ты уже свободен".
И, конечно, для этого йогина это было самой большой провокацией, потому что вся его жизнь, все его достижение, стать учителем йоги, со многими последователями и так далее… конечно, находилось в опасности, если кто-то говорит: "Ничего не нужно делать. Не нужно медитировать и т.д."
Но для меня, как только я это услышал, сразу же: "Да, да, да!"
Это оно, это должно быть этим. Потому что абсолютная истина не может быть чем-то, чего можно достичь только через практику. Абсолютная истина должна быть всегда, должна быть здесь, иначе она не абсолютна, иначе она не полна, но снова была бы ограниченным состоянием, которого можно достичь через разные уровни осознания, опыта, упражений и так далее.
Эти состояния, которые можно достичь посредством этого, могут быть привлекательными, но они не могут быть абсолютной истиной, и поэтому не стоят даже одной секунды жизни, потраченной на них.
Потом вы познакомились с Пападжи. Вы говорили, что его радикальность была одним из притягательных моментов для вас. Радикальность в какой мере, по сравнению с другими индийскими учителями?
Многие индийские учителя являются частью какой-то традиции, которые как и в индуизме и очень в сильной степени в буддизме основываются на том, что человек изначально не просветлён, не чист и просветляется посредством духовной практики, и когда-нибудь становится чистым.
Это также в очень сильной мере христианский концепт. Исходится из того, что человек, который рождён, изначально грешен, что он с самого начала не божественен, но грешен, и посредством хорошей жизни, хороших поступков и так далее, всем, что является христианскими идеалами, может улучшиться при жизни и когда-нибудь потом окажется в раю или аду, не так ли?
Пападжи был не такого рода, он немедленно указывал на ваше истинное Я, неограниченное сознание, чистое Бытие, которое никогда не было ничем затронуто, и никогда не будет ничем затронуто и поэтому является чистым само по себе. Конечно, в абсолютных учениях об истине и сейчас существуют: в буддизме, например, также в индуизме, что являлось бы адвайтой.
И в христианстве также есть мистики, которые тоже говорят о том, что каждый в себе является Богом. Раньше это было отчасти опасно, потому что люди попадали на костёр для сожжения.
Если на сегодняшний день один суфий говорит, что в исламе ему до сих пор угрожают и преследуют. Также и в буддизме есть, как уже говорили, эссенциальные учения, которые утверждают, что ты уже сам Будда. Ничего не нужно делать. В этом смысле это знание уже существует во многих традициях, но в массовом порядке часто этому не учат, скорее же эзотерически.
Но Пападжи не был эзотериком, а говорил, хорошо, эта тайна, которая уже существует тысячи лет, теперь доступна каждому, неограничено. Каждый уже Это.
Итак, он указывал на это каждому, кто приходил к нему.
