Я работаю психологом в тюрьме. Меня часто расспрашивают о судьбах моих клиентов, о том, чем они отличаются от законопослушных граждан. Я стараюсь говорить о них без ложного романтизма. Для меня они — просто люди, порой глубоко несчастные, а ситуация, в которой они оказались, — всего лишь одна из бесконечного количества возможных.
В уголовном деле осуждённого Н. было около 10–15 листов. Нетипично мало. Не было жалоб на действия судьи, обращений в прокуратуру по фактам незаконных действий тюремной администрации, взысканий за нарушение правил внутреннего распорядка… Основная масса "Дел" моих подопечных наполнена кипой всевозможных "сопроводиловок" к жалобам и ответам на них, заявлений и рапортов. Отсутствие такого "салата" у осуждённого Н. говорило о том, что человек пришёл отбывать полученный срок, а не заниматься вопросами своего статусного положения и не обвинять в ситуации всех окружающих, до кого только возможно дотянуться.
Из наших бесед у меня сложилось впечатление, что человек он грамотный, эрудированный, гибкий в общении, способный подстраиваться под адекватную ситуацию и использовать её себе во благо. Это, наверное, и является внешней характеристикой мошенника-профессионала. Я не раз поднимал эту тему: стоят ли "вырученные" деньги времени и жизни, проведённой в неволе, и всегда получал отрицательный ответ. Неясным оставался лишь ответ на вопрос: зачем такие деньги, которые рано или поздно приводят в тюрьму? Осуждённый Н. так и не смог на него ответить.
Осуждённый Н. по статье 159 ч. 3 (мошенничество) УК РФ. Срок 5 лет 6 месяцев. Судим трижды. Все 3 раза по ст. 159 УК РФ. Женат, имеет сына восьми лет.
— Скажи, с чего начался, твой криминальный бизнес, и кто тебя надоумил?
— Началось всё это давненько, году в 96–97. До этого времени я был добропорядочным гражданином — работал на предприятии. Денег тогда не хватало, а у меня семья как-никак. Решил подрабатывать обменом валюты. Менял честно — клиентов не обманывал. Даже не думал об этом. В первый раз не додал случайно (ошибся в свою пользу). Клиент не заметил, ушёл и не вернулся. После этого случая решил попробовать "ошибаться" сознательно.
— Слушай, а у тебя, как у "добропорядочного" гражданина, после такой ошибки ничего внутри не шевельнулось?
— Если ты про совесть, то нет. Я не додал не очень трезвому гражданину, который довольно наплевательски отнёсся к деньгам — не считал их.
— Согласен ли ты, что твой заработок мошенника — лёгкий заработок?
— Ну как сказать… Мой заработок — это постоянное нервное напряжение, постоянная игра с милицией в кошки-мышки, постоянная игра с клиентом… Когда я работал сварщиком, то физически было тяжелее, конечно, но зато на душе спокойно. Лёгкими этот заработок я не назвал бы. Это действительно работа, причём опасная, с риском для своей свободы, даже своей жизни. Кроме того, необходимо развивать в себе некоторые качества.
— Какие, если не секрет?
— Не секрет. Прежде всего, умение в несколько фраз нащупать интересные для клиента темы. Дальше — одного нужно поддержать, с другим — поспорить. Сделать что-то, чтобы произошёл диалог. А с ним приходит и доверие — что и является основой мошенничества. Далее нужно просто подыграть клиенту, то есть дать ему понять, что он тут главный. Тонкостей много. Например, все действия должны быть естественными — лучше естественно ошибиться в процедуре, чем неестественно поэтапно выполнять процесс.
— Как ты думаешь, какое из человеческих качеств может каждого из нас превратить в жертву махинации?
— Их несколько: глупость, лень и жадность. В моём бизнесе именно жадность людская — моя кормилица. За моей спиной — обмен валюты, разница курсов — всего 1 рубль, тем не менее большинство идёт ко мне, хотя в криминальных сводках постоянно говорят о мошенничестве при обмене валюты с рук. Безусловно, это жадность.
— Соглашаюсь с тобой. А сам ты считаешь себя жадным?
— Думаю, нет. Я зарабатывал для своей семьи. При этом не все мои клиенты становились моими жертвами. Я не "кидал" стариков, женщин с детьми. Многих, явно не располагающих излишками средств, облапошивал на некрупную сумму. Основными жертвами были пьяные, бизнесмены, богатые по виду и нагловатые по поведению люди.
— А какой смысл в том, чтобы разделять клиентов на тех, кого кидать и кого не трогать?
— Не знаю… были какие-то у меня принципы внутренние… Кодекс что ли?.. Чтобы потом ночью совесть в конец не заела. Она ведь хоть и дремлет, но всё равно на страже… нравственные терзания происходят даже у мошенников. Только со временем их влияние на личность сильно снижается. Но не на все 100%. Я, например, занимаясь криминалом, продолжал работать сварщиком. Хотел, как-то компенсировать нечестные деньги — честным трудом.
— Скажи, какие человеческие качества ты считаешь не подходящими для твоей профессии?
— Я думаю, что совсем неподходящих качеств нет. Каждый способен запудрить мозги другому и что-то получить за это — не так важно что. Мошенничество — это, прежде всего, обман. А врать, я думаю, в жизни приходилось всем. А вот азартность может создавать человеку нашей профессии множество опасных ситуаций. И карьера слишком азартного мошенника может закончиться печальнее, чем просто лишение свободы. Но все равно, какая то степень азарта всегда присутствует, ведь на голом трезвом расчёте не построишь естественности. А это, я уже упоминал, — основа создания ситуации для успешной махинации.
— А можешь ли припомнить чувства, которые ты переживал в процессе аферы?
— Да, конечно. Моя работа сопровождалась высокой концентрацией внимания, сосредоточением, доходящей в пике до сильнейшего напряжения, которое сменялось разрядкой, переживанием удовлетворения, расслаблением.
— Бывало ли ощущение контроля над другими?
— Ещё бы. Для удачной аферы необходим полный контроль всех действий клиента. Предвосхищение их. Я разделял клиентов на два типа — "ведущие" и "ведомые". Ведущие — люди с лидерской направленностью, привыкшие, чтобы окружающие играли по их правилам, в основном, очень самоуверенные. Ведомые — напротив, мало инициативные, ожидающие действий и указаний, часто излишне недоверчивые. После определения типа клиента я вырабатывал основную стратегию поведения себя с ним. Как показала практика, "ведущего" часто кинуть гораздо проще, чем "ведомого". "Ведущий" сам раскрывает свои слабые, для моей атаки, стороны.
— А от каких удачливых афер — с каким типом людей ты получал больше удовлетворения?
— Огромное удовольствие я получал от "опускания" на деньги людей, представляющих себя сильно крутыми, лидерами. Он как бы весь из себя крутой и все перед ним никто, а я его… оп! Совесть моя тогда молчала совсем.
— Ты ведь понимал, что твои дела рано или поздно приведут в исправительное учреждение, тем более, что опыт такой ты уже имел. Зачем ты раз за разом возвращался к криминальному бизнесу?
— Это сложный вопрос… Даже так сразу и не отвечу. Вроде как денег в начале не хватало. Потом, когда обеспечил семью, скопил что-то, начал подумывать о переходе в легальный бизнес. Часто думал: "Ещё тыщонку (долларов США) и всё". Где-то в глубине я понимал, что сколько верёвочке не виться… Но уговаривал себя, что сегодня всё пройдёт гладко, буду особенно осторожен. Всё-таки — это была некая игра. Игра, где основной ставкой на кону был я сам. Да и играл сам с собой…
— А осторожность когда-либо помогала?
— Нет, как видишь…
— Что для тебя деньги?
— Деньги? Я сам себе не раз задавал этот вопрос. Деньги — это движение, выполнение некого дела, ощущение жизни, а не забвения. Даже здесь, в зоне, где можно не слезать весь срок с кровати и быть накормленным и одетым-обутым, я ищу себе работу. Имей я любую сумму денег, какую пожелаю, я не стал бы просто лежать без дела. Я бы занимался тем трудом, который приносил бы мне удовольствие, той работой, которая сильнее других откликалась бы у меня в душе, пусть даже и не приносила приличного дохода.
— Ну и последний вопрос: как не попасть к тебе на удочку?
— Очень просто. Пользоваться банковскими обменами валют.
— Спасибо…
— Да на здоровье. Поможет ли кому-то что ли?
Мошенничество, как психологический феномен
Мой клиент Н. — мастер манипуляции. У меня сразу родился образ Рыбака на рыбалке, где важен сам процесс — азартный и захватывающий. А рыба — сопровождающий, но, тем не менее, неотъемлемый продукт этого процесса, награда, так сказать. Что же его заставляет раз за разом наступать на те же грабли — совершать преступление и садиться в тюрьму, теряя при этом всё? Почему у него столь велико желание манипулировать окружающими?
Мой собеседник начал криминальную деятельность отнюдь не в возрасте подростковом и даже не в юношеском. Он — взрослый, внешне состоявшийся человек, любящий муж, заботливый отец. И вдруг становится на путь, который рано или поздно приводит в столь скорбные места лишения свободы.
Да, во главе угла пути афериста — улучшение материального положения своей семьи. Возможно, что до первой "условной" судимости мысли "о зоне" (они имели место) он гнал прочь. Кураж "побед" затмевал реальность. Но почему же он вновь выходит "на тропу афер" после первого лишения свободы, конфискации имущества, длительной разлуке с семьёй? Действительно ли главную роль в его промысле играл фактор материального обогащения? Думаю, нет.
Из рассказов Н. о своих мошенничествах мне запомнились его возбуждение и самолюбование, особенно проявившиеся в описаниях ярких картин удачных, красивых афер. При этом часто — не самых прибыльных. Факт обмана определённой категории людей — самоуверенных, внешне материально успешных, в чём-то нагловатых — вот что привлекало его больше всего. Обман, манипулирование, ощущение скрытой власти над ними.
Рассматривая морально-этическую сферу личности моего собеседника, можно обратить внимание на некоторые терзания совести, приходящие только лишь после совершения преступления, причём не каждый раз. Но он упоминает о том, что продолжал трудиться сварщиком, дабы компенсировать ту часть себя, которой не приемлема его преступная деятельность. Можно сказать — получить от этой части "прощение". Видимо, это удавалось. Совестливая часть прощала другую часть моего собеседника — афериста.
На лицо внутриличностный конфликт между страстным желанием обманывать и желанием винить себя за это, имея в конце конфликта заветное прощение.
С чем-то очень далёким и детским ассоциируется у меня это поведение… Будто капризный ребёнок "играет" со своими родителями. Детство кончилось. Родителей рядом нет. Он продолжает "играть"…
