Стояло декабрьское морозное утро, солнце, только-только цепляясь первыми лучами, вылезало из-за гор. Снег под ногами хрустел, эхом разнося звук наших шагов. Мы только что искупались и, наслаждаясь приятным состоянием сознания, которое волной ясности разливалось по телу, выходило через глаза и обостряло восприятие мира, медленно прогуливались по берегу реки. Шли уже привычным маршрутом — мы давно моржевали, так что натоптали тропинку. Её, конечно, заносило снегом, тем не менее она уже была достаточно широка, чтобы идти рядом, а не друг за другом.
Ну и как у нас уже было принято, мы сопоставляли между собой наши ощущения.
Шла первая зима нашего моржевания, и это был наш первый мороз — градусов под 30. Первое, на что мы обратили внимание, был "эффект целлофана", как мы его прозвали тогда. Впоследствии даже так и спрашивали друг друга: "Целлофан есть? — Есть…". Создавалось кинестетическое, чувственное ощущение, что кожа была, как целлофановый шуршащий пакет. Если попробовать на ощупь любой дешёвый продающийся в магазинах пакет, то вот примерно так чувствовалась вся кожа. Особенно при ходьбе, когда она касалась одежды.
Состояние было, пожалуй, гораздо глубже наших осенних заплывов. И впервые мы обратили внимание на то, что непрерывность рухнула. Не было ни прошлого, ни будущего. Хотя, конечно, после прогулки — так у нас повелось — мы шли на работу, и там нас ждали уже запланированные дела. Но этого ничего не было в нашем внимании, не то чтобы мы забыли это, просто здесь и сейчас было таким большим, что на остальное едва ли хватало места. Прошлое забывалось сразу, и, чтобы вспомнить о дороге к реке до заплыва, приходилось сильно напрягать память, как будто нужно вспомнить детали событий месячной, а то и годовалой давности. Слегка кружилась голова, но не как от алкоголя, это было новое чувство некой потерянности, дезориентации.
Казалось, мы очень далеко от города, хотя его вполне можно было различить сквозь облака тумана, собирающиеся над рекой. Было именно такое ощущение, которое испытываешь в глухом лесу или далеко в горах. Ощущение пустоты, некой чуждости и неизвестности всего вокруг, очень далеко вокруг. Ощущать это в привычных местах недалеко от города было необычно. Казалось, мы были в каком-то другом мире, в другом измерении, нежели город и его ритмы. Мы как бы соскользнули и отключились от его частоты и мира, осознавшись где-то в другом месте. И вроде всё то же самое — и не то же самое. И было, пожалуй, что-то ещё. Ощущение, будто на тебя смотрят, со всех сторон. Весьма изучающим и колючим взглядом. Можно сравнить это чувство с тем чувством взгляда, которым на тебя смотрит хозяин какого-нибудь поля, сада, огорода, когда ты в него залезешь и идёшь в его сторону. Такой давящий взгляд искоса — мол, какого тебе тут надо? Но при этом он не был злым или агрессивным этот взгляд. Скорее даже любопытным и заинтригованным. И мы с удивлением обнаружили, что исходил он от деревьев, растущих по сторонам от нашей тропинки. По мере того как мы приближались по ней к одним деревьям, они сразу обращали на нас внимание, по мере того как отдалялись от других, они как бы провожали нас взглядом.
Наш путь проходил через берёзовую рощу, это был наш стандартный маршрут. Искупались, прогулялись, подышали воздухом — и на работу. Это был наш еженедельный, уже обкатанный ритуал, который начинался в 6–7 утра и заканчивался в 9–10. Дорога, прогулка, ну, а потом на работу. День ритуала не был фиксирован и обычно плавал с пятницы на субботу или воскресенье.
Первое, на что мы обратили на подходе к роще, это чувство, будто деревья давно нас ждали и были нам очень рады как друзьям. Казалось, они ждут, когда мы подойдём поближе.
На входе в рощу мы явственно ощутили, как переступили некую мембрану более плотного поля или воздуха. И поскольку у нас уже вошло в привычку сопоставлять ощущения, мы, конечно, говорили об этом. И каждый подтверждал другому — да, есть, не глюк. Даже зашли-вышли несколько раз для лучшего осознания этой штуки.
Выход почти не чувствовался, а вход был похож на вход в некий туман, но при этом сопровождался чувством, будто ты зашёл в пещеру или зал с крышей, в некое пространство.
По мере углубления в него мы начали видеть свет. Он был белоснежно белым, очень ярким, и он как бы наполнял собой это пространство и с каждым нашим вдохом словно питал и очищал нас изнутри. Хотелось дышать ещё и ещё. И как-то открываться при этом давлению этого белого света. Изменилось настроение и некое чувство себя, всё было каким-то очень ясным и кристально чистым. Даже глаза зажглись каким-то странным блеском.
Конечно, весь этот опыт был согласован, то есть один на что-то обращал внимание, второй подтверждал и тоже обращал внимание на эту деталь. Так мы и описали, охватив вниманием по каждому моменту, это иное измерение, из которого, как мы видели, берёзы растут в наш мир. При этом их внимание к нам чувствовалось в разы сильнее, у каждого дерева было своё какое-то особое настроение и чувство, даже свой характер. И они безмолвно и весьма радушно принимали нас у себя в гостях.
Конечно, опыт этот был повторён на следующей неделе. А ещё через неделю мы решили сходить в другую рощу.
Неподалёку, но сильно в стороне от нашего привычного маршрута, росла яблоневая роща.
Яблоневая, конечно, громко сказано, то были дички, специально кем-то насаженные ещё при коммунизме. Для каких целей, непонятно, так как их плоды, сами яблоки, были немногим больше горошины. Конечно, собирали порой такие на повидло. Рвёшь зелёными — и в морозилку, а потом в мясорубку их и с сахаром. В принципе неплохо, но возни много. Кроме того, эти яблони были высоковаты, и я бы не сказал, что хорошо плодоносили.
Так вот, решили мы и в эту рощу войти. Привычно настроились на внимание деревьев и обнаружили, что здесь нам явно не рады. Деревья были не то чтобы злые, но хмурые и сильные. А свет рощи был тёмно-красным, а не белым. Мы как будто входили в пространство тёмно-красного свечения.
И если, входя в берёзовую рощу, ты чувствовал расслабленность и радушие, то в этой, наоборот, напряжённость и готовность, подобно чувству на спарринге, где ты готов к тому, что и тебе в нос может прилететь, и сам в чужой нос метишь.
И это был реально ощутимый и впечатляющий контраст, который мы сравнивали, ходя туда-сюда, неделя за неделей. Приводили в рощи и других людей. Но видеть то, что и мы, никто особо не мог и даже не хотел что ли…
И в принципе даже по ним, не воспринимающим осознанно то, что мы воспринимали уже намеренно, прослеживалась та же расслабленность у берёз и напряг у яблонь. Бывало даже, человек реально останавливался, как вкопанный, не мог и шагу ступить в яблоневую рощу, говоря, что ему страшно, и он туда не пойдёт. И, поддавшись уговорам и даже физическому содействию, зайдя в эту рощу, не мог долго в ней находиться. Его как будто "выпинывали". Он хотел остаться, но ноги сами на выход вели, где он ждал нас в смешанных чувствах. Вроде и бояться нечего, а страшно. Да так, что ноги сами не идут в это проклятое место.
А нас ничего, роща приняла. Просто уверенным нужно быть, сильно. Я бы даже сказал доминировать, демонстрировать и излучать силу. Тогда эти деревья принимают тебя как равного и щедро делятся с тобой этой странной грубоватой силой, которая проявляет себя в виде невероятной собранности и готовности.
Ходили и к клёнам. Особого настроения у них мы не нашли, а цвет их рощи был жёлтым, янтарным, как мёд.
У сосен цвет был зеленоватый — жёлтый, переходящий в зелёный. И чувство было сложно описать, какая-то естественная дикость и самобытность.
Уходили мы в этот свет весьма далеко, реал воспринимался даже в неком отдалении. Будто процентов на 20–30 мы видели себя бродящими по лесу. А 80–70 были в этом странном свете, который, казалось, был всеобъемлющим и очень сильно ощутимым.
Вот такой вот Дар Силы преподнёс нам как-то Дух. Не мы сами к этому пришли. Всё сложилось само собой, шаг к шагу, момент к моменту. Будто нас в это аккуратно и в то же самое время чётко и точно ввели. Практически без усилий с нашей стороны. Всё, что требовалось от нас — не сопротивляясь, позволить этому открыться и показаться с минимумом нашего участия. И это с каждым из нас осталось навсегда.
Сейчас, хоть я и живу за тысячи километров от тех мест, да и прошло уже времени очень немало, эта способность не затёрлась, и мне не сложно почувствовать внимание любых деревьев, леса или рощи и сходить к ним в гости… Ненадолго покинуть сознанием измерение суетного обычного мира…
