Вопрос ко всем: почему тебе стало плохо с человеком, которого ты добровольно сделал спутником жизни? Отвечают шесть "случайных" человек:
— Наша любовь была иллюзией…
— Он стал мерзким, а недавно просто довёл меня до шока!..
— А я вообще не понимаю — зачем люди вступают в брак!
— Мы расстались, потому что исчерпали друг друга…
— Мне интересней с друзьями, чем с ней…
— А мне — с Платоном! Если честно, мне не хватает одиночества…
Скажут ещё многое, и о добрачных секс-связях, и о плохой энергетике дома, и о неизрасходованном арсенале агрессии, и о том, что — в конце-концов — изменяют все…
И всё-таки, я обращаюсь к тем, кто несмотря ни на что желает сохраниться, как пара. Что спасёт при первых признаках охлаждения? Отвечаю — смена роли. Опять смена роли — с привычной на неожиданную! Это ещё называют парадоксальной интенцией.
Муж приходит домой поздно — в очередной раз. Какой реакции он ждёт?
- Избиения…
- Как минимум — недельного воздержания…
- Чемодана на пороге…
- Истерики…
Он ждёт — наказания! И как правило — он его получает. Сделайте неожиданный ход — поразите его! Муж ждёт "наказания", а вы…
- Похвалю за то, что в очередной раз пришёл поздно!..
- Приду ещё поздней и навеселе!
- Устрою праздник по поводу его возвращения!..
Согласна — это парадоксально, хотя и несколько истерично. Попробуйте избавиться хотя бы на время от привычных реакций. Творчество — вот что поможет вам в эту минуту!
Чаще всего — в любви мы бездарны, мы становимся зомби чужих программных установок (зачастую наших — не всегда удачливых родителей).
Итак, предлагаю снять с себя окостеневшие роли. Это и есть первый шаг к победе. Как мы знаем — брак изменяет человека, и не всегда в лучшую сторону. Человек перестаёт играть. А это — почти приговор. Опадает грим: с месяцами совместной жизни — голос становится пронзительно резким, осанка — от дряхлой до вульгарной, мысли — пошлыми до технократизма… Мы как будто превращаемся в собственных монстров. Вот ходит по комнате ворчливый старик двадцати семи лет. Стоп! В кого ты сейчас превратился — вчерашний кумир сцены?.. (Задумался).
— В своего деда. Он меня воспитывал… Его жена — женщина — бламер, чудовище, раскрывающая пасть на домочадцев с порога.
В кого превратилась ты — бывшая лесная фея?
— В свою мать! Она ненавидела меня, всю жизнь, всю жизнь подавляла!..
Постепенно человек вырастает из своей роли, как из распашонки, и его новое поведение не совпадает с закостенелыми ожиданиями близких, друзей… Родитель всегда видит в своём сорокалетнем сыне — восьмилетнего шалопая. У человека вообще есть странная тенденция к определённости. Человек пытается раз и навсегда установить — что он есть такое. Человек формализует отношения, например, брак — документально оформленная любовь… Тем не менее, Роль или Маска диктуют нам уже свои условия. Наверное, нельзя ограничить себя ролью, соответствующей чужим ожиданиям.
Но какой человек придёт к психологу — с этой проблемой? Вспомните, с чем мы обычно обращаемся к психоаналитику? Тревожность? Непонятного рода страхи? Невозможного происхождения боли? Неудачи? Обиды? Раздражение? Нежелание жить?..
Наташа пришла ко мне с "чётко" оформленной проблемой: она стала всё чаще и чаще поднимать руку на свою девятилетнюю дочь. Вспышка гнева проходила — взрослая и малая рыдали, обнявшись…
Ищем причину необъяснимой агрессии Наташи. Сначала проведём эксперимент. Хотите узнать — как и куда меняется ваша судьба — поставьте перед собой все фотографии — от рождения и до сего дня.
Наташа: На книжных полках в три ряда поставила все свои фотографии. Всматриваюсь. Как в иконостас. Смотрю и поражаюсь: неужели это — я?
Ирена: Наташа, какие мысли у вас рождаются, что вспоминается сразу, когда вы смотрите на фото?
Н.: Сначала был период великомученицы… Что-то вот в этих ранних фотографиях смиренное, вялое, пассивное, несвободное… Мой бывший муж мне говорил: — Ты мне нравилась свободной… А сейчас ты слишком жена… А вот об этой фотографии моя подруга говорила: — Ты здесь, как застывшая стерва. Проснёшься и — покусаешь! — Ты не права, — говорю, — я же тут такая лапочка, длинноволосая мадонна с птенчиком на коленях… — Нет, ты там — стерва, кикимора, лесной оборотень…
— Стоп, стоп. У каждого, естественно, возникают свои личные ассоциации… Но — меня интересуют сейчас только ваши. Видите ли вы разницу между, скажем, этим фото и — последним?
— Конечно. Ранние фотографии — от рождения и до… разрыва с мужем — представьте себе — все типичны! Смотрите — как бы я ни старалась сделать лицо радостно-наплевательским — не выходит… Всё какие-то монстры лесные из меня ползут…
— Уже теплее. На какой — сказочный — персонаж вы здесь похожи?
— На Золушку!..
— Что это значит для вас — быть Золушкой?
— Жить понарошку и грезить о будущем… Вот я смотрю на себя до двадцати двух лет — во мне не было спелого шарма, что ли… Что-то меня раздражает в себе прошлой…
— Вот теперь — горячо! Я заметила закономерность: вы пытаетесь очернить себя прошлую. Наказать эту послушную "лесную" девочку!..
— На меня тогда — многие нападали!..
— А сейчас и вы — тридцатилетняя, нападаете на себя — двадцатилетнюю. Итак: что вас больше всего раздражает в фотографиях верхнего ряда?
— Я там — очень худая… Я и сейчас, правда, не толще… Но тогда… Я была просто дистрофиком! Тогда все, буквально все нападали на меня из-за этой худобы!
— А сейчас на вас нападают?
— Редко. Но — дело в том, что меня сейчас это не обижает! Совершенно!
— Есть такое понятие — как подставление. Похоже, Наташа, вы подставлялись под упрёки, сочувствие, жалость и тому подобное…
— Действительно: как бы я молода ни была, как бы хорошо ни выглядела — мне всегда сочувствовали!.. Иду — уверенная, что я в порядке, порхаю, свечусь… А мне: "Ах, как ты, несчастная, похудела!" Может, потому что… вялая осанка была… Может, это мазохизм какой-то? Какая-то покорность была, мягкотелость…
— По всему видно, что вы не любите себя ту — прошлую. Свою женственность вы называете жертвенностью, мягкость — мазохизмом, стройность — худобой, дистрофичностью…
Вы заметили — что происходит?! Вы пытаетесь принять позицию тех, кто вас тогда обижал. И во имя самобезопасности — стать похожими на них!
— Да, кстати, я точно так же — как на себя — нападаю на мою десятилетнюю дочку. Моя дочка такая же рыхлая, какой и я была, вялая… Иногда я нападаю, как мегера. Не могу остановиться. Теперь мне, пожалуй, ясно — почему я нападаю на дочь: она напоминает меня "ту"…
Да, дочка Наташи напоминает молодую Наташу. Она почти всегда в маске послушника, увязшего в своём липком иллюзорном омуте. "А? — отлипает она от своих мыслей, — Ща-ас!"
"Неряшливость, хмурость, испуганная тупость, всегда липкий нос и… голос… И даже голос, попадающий в резонанс с твоим "адом" в голове. Всегда ощущение, что говорит в центр ушных перепонок". Знакомо? Причина? Привыкла к нелюбви.
Отчим: холодный, отстранённый, правильный, никакой. Раздёрганная, истеричная мама: прижимает к ногтю, но любой поймёт — анархистка.
Но — дочка растёт, адаптируется. Скоро и у неё появятся свои жертвы. Возможно, её будущие дети. Или — ничего не подозревающий братец!
"Инвалидизация" — так называется подобное поведение. Именно так — мать, срываясь, делает свою дочь инвалидом, ломает на много лет вперёд её самооценку, ломает её судьбу и судьбу своих будущих внуков…
Ещё немного — и застывшая "лесная" девочка — дочка Наташи "проснётся и — покусает!.." Того, кто будет с ней рядом… А ещё хуже — себя…
Так рождаются многие изощрённые формы садомазохизма, иногда приводящие к самоубийству.
Всматриваюсь опять в фотографии Наташи. Второй ряд: вижу, как постепенно ко всему облику прибавляется известная доля металла, успокоенность, почти спелость, затем — даже злость.
Вот они — множественные Наташи. И все они смотрят на меня: Послушная секретарша… Добрая училка… Подросток… Ведьма… Мадонна… Клушка… Тяжелоатлет… Каратель… Куртизанка… Монашка… Стерва…
И это всё — Наташа. И это лишь — неполный перечень…
Сколько жизней ты прожила? И над всем витает печать слегка вымученной улыбки.
И вдруг — на одной из последних фотографий — улыбка взрывается и ползёт и ширится, и — стирает грустные годы. Психологический возраст падает до десяти лет. Взгляда прокурора — как не бывало!
Что это? Освобождение? От вечно навязываемых чужих ролей?
Иллюзия! Ты вошла ещё в одну новую роль!
Итак: анализируя судьбу Наташи, мы пришли к парадоксу: несмотря на то, что она изменилась и стала своей противоположностью, она — всё ещё не вышла из роли "хорошистки", соответствующей чужим ожиданиям, а наоборот — ещё больше подчинилась этой роли. На новом этапе своей жизни, Наташа стала унижать себя и дочку за мягкость, безответность, послушание… Когда-то за это же били её другие. Наташа сначала была Плакатером ("Я всегда неправ!"), а превратилась в Бламера ("Я всегда прав!").
Будучи уверенной, что она изменилась к лучшему, она всего лишь стала похожа на тех, кто "бил" её!
Так произошла психологическая компенсация!
Самое время — остановиться и подумать — кого ты играешь сейчас? Или чьим ожиданиям подыгрываешь? И самое главное — почему каждой новой ролью ты отрицаешь предыдущую?
