Психосоматическая медицина располагает начинающейся развиваться теорией и таким же терапевтическим инструментарием. Если не брать в расчёт возможный эффект от некоторых психотропных средств, например, антидепрессантов, то в остальных случаях значение имеет психотерапия.
И если психотерапия прошлого занималась в основном тем, что исследовала и корректировала отношение больного к болезни, то теперь мы имеем методы и возможность заниматься самими психосоматическими расстройствами, исходя из их патогенеза. Источник этих расстройств — в психике человека, это невроз, соматизация которого и приводит к болезни.
Дискуссия по поводу соматизации психоза возвращает нас к медикаментозной терапии и одним из диагностических критериев здесь может быть эффект от лечения. Я думаю, что неврозы, в конечном счёте, так же резистентны к медикаментозной терапии, как и психозы — к психологической помощи. Каждое заболевание требует своего подхода.
И если рассматривать ту часть психосоматики, которая относится к соматизированным неврозам, то вступают в действие все правила психотерапии, озвученные ещё Ясперсом: обнаружение в картине болезни психотравмы, с ней связанной, поиск и дезактуализация её в прошлом.
На сегодняшний день, очевидно, что дезактуализация должна проводиться в то время и в том месте, когда психотравма случилась. Всякие попытки отправится в будущее, не проработав "причинного блока" оканчиваются неудачей.
В психосоматике многих психологов пугает наличие соматических симптомов, с которыми они работать не умеют и поэтому ищут защиты у врачей, которые сами сильны в этом случае только в диагностике, да и то отрицательной. Поэтому возникает необходимость в новых психотерапевтических подходах, сочетавших бы в себе и работу с телесными симптомами (при условии поддержки со стороны врачей), и поиск психотравмы, приведшей к ним, и возможность проработки её.
Важным замечанием, к которому приходит исследование психосоматических расстройств, заключается в том, что такого рода соматизация свойственна психическим травмам очень раннего, младенческого возраста, когда как раз отреагирование более высокого уровня — эмоциональное, а тем более, образное или ментальное, — затруднено в силу неразвитости личного сознания.
Таким образом, в психосоматике мы имеем внутреннего травмированного ребёнка, который не умеет разговаривать и сказать о своих обидах и затрудняется также в принятии сочувствия и помощи, выраженной в словах.
Всё это выводит нас в сферу психотерапии, способной работать с телесными ощущениями и невербальными переживаниями.
Для этого как нельзя лучше подходит терапия осознаванием.
Новое направление, выросшее из телесно-ориентированной терапии, стремящейся к целостности подхода, пытается интегрировать все лучшие достижения современной психотерапии с древней мировоззренческой базой, к которой психотерапия только ещё подбирается. В частности, с тем взглядом, что проблема существует как задача для развития потенциалов, не развитых в своё время в онтогенезе и в этом смысле психотерапия является наукой больше о развитии, чем о лечении человека. Также существенным является представление об изначально существующей естественной гармонии, близкое к саногенному взгляду в медицине, в котором мы не боремся с природой за здоровье, а помогаем ей.
В наследство от телесно-ориентированного подхода терапия осознаванием получила свободное обращение с телесными ощущениями, в контактной работе с телом или без неё.
Более того, удивительное открытие, сделанное по заявке детских психологов, ставит работу с телесными ощущениями в самый центр терапевтической практики осознавания.
В этом случае психосоматика, несмотря на всю сложность этой проблемы, становится вполне подходящим полем для применения этого метода.
Открытие заключается в том, что телесные ощущения, часто описываемые в виде образов, ведут нас по ассоциативному пути точно в ту точку места и времени прошлого, которая имеет отношение к исследуемой проблеме в настоящем и служит подходящей поворотной точкой для возможного изменения. Чаще всего это психотравмирующие эпизоды, но бывают и забытые ресурсные переживания, нуждающиеся в интеграции.
На них и указывает симптом, если рассмотреть его как сигнал о забытом и дезинтегрированном опыте.
При таком взгляде мы рассматриваем болезнь, как напоминание об опыте, который нужно реинтегрировать и который может быть утерян для развития личности в противном случае. Болезнь — не роковая случайность и не следствие случившихся трагедий, — это лишь настойчивый способ напомнить о тех событиях, которые надо перепрожить заново и на этот раз во всей полноте.
Последствия психотравм — это "заархивированные файлы", послания из прошлого об опыте, который мы не смогли прожить тогда в силу уровня своего развития и который можем переработать сейчас, когда наше внутреннее состояние и внешние условия позволяют это сделать.
Таим образом, психосоматические заболевания — это послания о необходимости развития самоосознавания с интеграцией проигнорированного опыта прошлого для лучшего и более полного будущего.
С этой точки зрения нас не пугает вопрос о рецидиве и возврате симптоматики: возврат симптоматики значит лишь, что есть ещё некий опыт, связанный с этой проблемой, который нужно переработать. И этой возможности можно радоваться, а не огорчаться из-за неё.
Таким образом, вооружившись этим видением, как теоретической базой, мы можем приступить к исследованию симптома, чтобы открыть его в опыт, который нуждается в проживании.
И психосоматика в этом случае даёт нам прекрасный шанс не искать телесные ощущения, связанные с проблемой, как при других невротических расстройствах — она сама и есть телесные ощущения. С них мы и начинаем работать.
Собираем вначале все телесные ощущения, связанные с проблемой или присутствующие на данный момент. Эта полная картина телесных ощущений содержит всю необходимую информацию для решения вопроса, так как тело является картой целостности, а в целостности проблем нет. Осталось лишь исследовать полученные данные с точки зрения наличия в них ретрофлексивного компонента (переживаний прошлого).
Это можно сделать двумя путями:
- Первый — это вопросом о времени возникновения обратить внимание клиента в прошлое — к ситуации первого возникновения напряжения. Варианты ответов: от рождения, с детства, десять лет, пять, три, два, один или менее лет назад помогают осознаванию.
- Второй — исследовав вначале образы, соответствующие одному выбранному для начала работы телесному ощущению, изучить затем ассоциации из реального жизненного опыта, связанные с этим образом.
Скажем, "где вы видели этот камень в своей жизни?".
Как ни странно, в 90% случаев тот или иной способ приводит к совершенно удивительным и рационально не связанным с имеющейся проблемой воспоминаниям, травматического или ресурсного характера, проработка (или интеграция — в случае ресурсного) которых меняет состояние к лучшему. В дальнейшем, это приводит к постепенной редукции психосоматики.
Соотношение частоты использования ассоциативного пути и поиска по времени в практике примерно 4 к 1.
Справедливости ради, стоит сказать, что иногда для начала процесса осознанного самоисцеления достаточно всего лишь исследовать образ, связанный с болезнью, не затрагивая лежащих за ним историй. Это означает, на мой взгляд, что полученной дополнительной информации достаточно, чтобы сдвинуть проблему "с мёртвой точки". Весь дальнейший путь ассоциативного поиска и проработки психотравм может происходить в сознании автоматически, без помощи психотерапевта.
Примеры:
- У женщины 40 лет жалобы на локальное ожирение в районе "галифе", которое существует с юности и мешает даже носить брюки. На вопрос "Что это?", с указанием на внутреннее переживание процесса (так называемые "трансогенный вопрос") с сопутствующим прикосновением к зоне ожирения следует осознавание: "Мешки с песком". Спустя год, без всякой специальной проработки и дополнительного лечения, ожирение проходит настолько, что брюки уже можно носить. Положительный катамнез более 10 лет.
- Клиент — женщина 35 лет. Жалобы на боли в сердце, по поводу которых не раз предпринималась госпитализация. Грубой органической патологии не обнаружено. Рекомендовано обратиться к психотерапевту. При исследовании ощущений, связанных с этой проблемой, обнаруживается чувство боли в сердце, образ которой походит на воткнутую в сердце вязальную спицу. На вопрос о том, что в жизни было связано со спицей, клиентка, преодолевая удивление, ("Неужели это может влиять на настоящее?") рассказывает историю 17-летней давности, когда она была влюблена, но не хотела выходить замуж за того человека. Тогда она занималась вязанием и решила: "Вот сейчас довяжу шарф, и расстанусь с ним!" Так и сделала. После рассказывания истории и проработки её (поиска и принятия не проявленной реальности в своих чувствах, мыслях, ощущениях, а также действиях и состояниях других людей, осознания "объёмного" варианта события) боль в сердце проходит. Катамнез положительный.
- Женщина средних лет страдает от недавно обнаруженной гипертонической болезни. На вопрос о том, когда она, как ей кажется, у неё появилась, отвечает: "Лет 5 назад". В ответ на следующий вопрос о том, что было в её жизни 5 лет назад, задумывается и вспоминает, что это именно тот период, когда она разводилась с мужем. Без всякой дополнительной проработки, только лишь от осознавания этой связи, испытывает значительное облегчение состояния в этот же день (пример Татьяны Жук).
Разумеется, бывают примеры и более сложные, с множеством "историй осознавания" и прорабатываемых психотравм. Психосоматические заболевания, как правило, полиэтиологичны (имеют несколько сложившихся вместе причин).
И всё же, эти примеры показывают, что использование телесных ощущений и образов (а также эмоций и мыслей, о чем здесь было сказано меньше) с ними связанных, по принципу терапии осознаванием открывает дополнительную и весьма эффективную возможность психотерапии психосоматических проблем, во всяком случае, в их части.
