Каким мир предстанет в глазах ребёнка, если его не научить радоваться жизни и воспринимать жизнь не как череду лишений? "Я не хочу ребёнка приучать с детства, что жизнь — это один сплошной праздник", — говорите вы. Неужели жизнь — это борьба? Жизнь и есть праздник, причём, ежедневный.
"Дети должны знать обычную жизнь, какая она есть, если захотят другую — будет стимул учиться и трудиться. А если с детства переполнить впечатлениями, сладостями, игрушками — то потом уже ничем не удивишь". Прекрасен каждый день, каждое впечатление, каждое событие, каждое дело, совершаемое с радостью в сердце. Как дети захотят иную, более радостную жизнь, если в них уже сформирована модель мира, лишённая радости удивления всему, что происходит ежедневно? Как можно достигать эффективного раскрытия своего потенциала, если при любом раскладе он чувствует тяжесть жизни? Не формирует ли в детях такой подход к жизни фатализм?
Теперь представьте, что вы приходите домой уставший от такого тягостного проживания жизни, а дома вас встречает жена/муж, раздавленный пессимистическим настроем на всё происходящее вокруг. Он/она не умеют радоваться вашему приходу. Его/её глаза потухшие, и в нём/в ней нет животворящей энергии приятия. Вас никто не может поддержать, утешить. Вы не можете для близких людей сотворить праздник. "Чему радоваться, если жизнь это борьба?" — бьётся извечный вопрос, окрашивающий всё в чёрные тона, в глубине израненного сердца.
А тут дети, в которых ещё плещется жажда жизни. Их оптимизм не заражает вас. Он вас раздражает. Вы уже наперёд знаете, как печально сложится их жизнь, и в минуты отчаяния стыдитесь своего сожаления, что родили их в мир безнадёжности. Неосознанно вы подавляете в них умение радоваться пустяку. Откуда я это знаю? Я прожила такую же полосу жизни, и она оставила неизгладимый шрам в моей душе.
Вместо того, чтобы разделить успехи сына, я строго спрашивала его, прервав потоки его восторга: "А ты сделал уроки?!" Это звучало не как вопрос-заинтересованность. Это звучало как упрёк: "Ну, и что ты так сейчас прыгаешь вокруг меня, когда не сделал самого главного? Вначале дело, а потом…" Он говорил мне о своих открытиях, а я со всей строгостью непреклонного ментора раскрывала дневник, уличая его в неправомерности радоваться жизни. Я была и судьёй, и палачом. Я убивала в нём восторг от жизни. Мои слёзы отчаяния он воспринимал, как своё поражение.
Откуда взяться при таком семейном раскладе желанию учиться? Страх перед жизнью вырастает в страх перед ошибкой. Формируется пессимистичный взгляд на мир. Любые усилия приводят к поражению, так как не наполнены радостью свершений. Зачем жить, если впереди тебя ждёт отчаяние и незавидный удел?
Мир улучшать стремятся многие, не понимая, что улучшение этого абстрактного мира начинается с глубокого понимания своего места в этом мире: принимая себя, мы улучшаем мир. И совсем не наоборот. Чуткое отношение к чужой радости и беде формируется именно тогда, когда интересы ребёнка не игнорируются ради идеи общего блага, ни семьи, ни общества в целом.
Как хорошо, что однажды я не только это поняла, но и сумела начать так жить. Но иногда меня переполняло чувство стыда, когда я вспоминала о детстве своего сына. С этим чувством было трудно совладать. Мне очень непросто было простить себя за ту неосознанность, которой я тогда жила. Прожитого назад не вернуть. Прожить будущее идеально невозможно. Остаётся научиться жить в настоящем так, словно это мой последний день. Разве последний день трудно превратить в праздник, завершающий моё путешествие здесь на Земле? Разве я испорчу себе настроение от того, что не достигла совершенства? Так и живу я, празднуя, как подарок судьбы, каждый день от восхода до заката.
Когда я контролировала свой гнев, то пережигала себя изнутри. Я выставляла запрет на негативные чувства, а затем сутками сгорала в этом аду. Это для меня было тупиком. Только разворот внутрь себя позволил познакомиться с собой и увидеть ту очевидность, что будучи ребёнком, я когда-то поверила взрослым, что я плохая. А поверив, начала защищать свою уязвимость. Защита выливалась в агрессию на всякого нападающего. Справившись с самоуничижением, я научилась любить себя и принимать себя такой, какая я есть. А полюбив себя, я увидела, что тот же ад, который был во мне, присущ всем людям, травмированным в детстве. И такая к ним появилась любовь, словно, я им мать. Их не за что ненавидеть: они застряли в своём детстве. Они заблудились и теперь пытаются найти целительные истины, даже не предполагая, что их можно обрести только в глубине собственного сердца.
Вы же не знаете, сколько вам отмерено дней, поэтому радуйтесь жизни и учите этому своих детей. Это будет самый большой и значимый подарок от вас вашим детям. Но вначале подарите себе самого себя.
© Сгонник Любовь
