Кремлёвские экстрасенсы — миф и реальность 2

Тема, которую мы продолжаем, всегда волнует две как-бы полярные группы людей. Жёлтых журналистов и профессиональных разведчиков. Одни пишут статьи на основании интернет материалов и слухов, помноженных на собственное воображение, а другие читают шизофренический бред, пытаясь выискать в потоках идиотизма капли реальной информации. Мы хотим помочь и тем и другим. Одним — вылечиться, другим подсказать, чем владели и на чём развиваемся. Реальная история генерала Георгия Георгиевича Рогозина поможет немного сориентироваться в вопросах, которыми реально занимались на Лубянке и в Кремле. Может после этого россказов про телескопы на Спасской башне немного по уменьшатся… " За время войны 1979–1989 годов СССР в Афганистане, в поле зрения военных контрразведчиков попали более 550 военнослужащих советской армии, попавших в плен к талибам. Не секрет, что сторона противника поддерживалась спецслужбами ведущих государств мира, в частности США и Великобритании. Афганистан был великолепным полигоном для отработки современных наступательных и оборонительных технологий не только для военных, но и для разведчиков, контрразведчиков, специалистов в области тактических решений, текущих военных задач и многих других, им подобных. Пленение военнослужащего, а по международным соглашениям этот контингент, как правило не подлежит казни, так или иначе, но в большинстве случаев заканчивается его возвращением на Родину. Но в каком социальном статусе этот человек должен будет вновь оказаться на территории своего государства, защищая чьи интересы он оказался в руках противника? Какие обстоятельства сопутствовали тому, что солдат попал в плен? Было ли это в бою или при организации засады, был ли военнослужащий тяжело ранен, насильно похищен или может быть он смалодушничал и самовольно ушёл к врагу? Эти и многие другие вопросы интересовали отдел военной контрразведки КГБ СССР, который был ответственный за работу в этом направлении. Так или иначе, но по законам того времени, солдаты и офицеры, возвращавшиеся из афганского плена проходили через процедуру дознания армейской контрразведки, и после этого, решением суда или освобождались от уголовной ответственности или направлялись в тюрьмы для отбывания установленного законом наказания. И вот, в конце девяностых годов, в один из летних дней, тогда ещё подполковнику Георгию Рогозину, проходит срочный звонок от одного из территориальных Управлений КГБ. Причём, в КГБ всегда существовало правило, если по телефону передаётся официальная информация, то это называется телефонограмма, которая обычно записывается. Из этой телефонограммы следовало, что на территории ответственности этого Управления КГБ, в одной из колоний строгого режима была нейтрализована попытка самоубийства через повешение одного из заключённых. После того, как этот человек был выведен из шокового состояния крайнего возбуждения, он настоятельно требовал встречи с контрразведчиками из КГБ. Именно из КГБ, а не их армейскими коллегами. Заключённый отбывал наказание по статье, которая несколько лет назад была ему инкриминирована за сдачу в плен во время боевых действий в Афганистане. Эта информация крайне заинтересовала контрразведчиков КГБ, которые в своё время обратили внимание на одну странную особенность поведения заключённых из контингента афганских военнопленных. А точнее, странным было то обстоятельство, что после отбытия сроков наказания некоторые из них, порядка десяти человек, не возвращались на места своего прежнего постоянного жительства, что было бы естественным после освобождения. Эти люди после освобождения, с новыми документами выезжали, селились и находили работу в достаточно специфических городах и населённых пунктах, которые были вблизи стратегических объектов, связанных с инфраструктурой ядерного щита СССР. Это были как ядерные электростанции, заводы по переработке и обогащению ядерного топлива, пусковые шахты стратегических ракет, железные дороги, по которым перемещались литерные железнодорожные составы, перевозящие определённые грузы. Через несколько дней группа во главе с Георгием Рогозиным прибыла в расположение колонии, где произошёл странный инцидент с одним из арестантов. Прежде чем встретиться с самим заключённым, офицеры контрразведки выяснили обстоятельства произошедшего у руководства колонии, которые провели обязательное в таких случаях внутреннее расследование. Как показали свидетели, арестант "К" (имя и фамилия имеются в отчётах) во время общего просмотра кинофильма всеми арестантами, неожиданно выбежал из кинозала и заперся в одной из комнат колонии. Прибывшие по тревоге охранники взломали дверь и практически вынули "К" из верёвочной петли, которую он успел сделать и закрепить к потолку комнаты. "К" находился в крайне истерическом состоянии, он был неадекватен и выкрикивая бессвязные фразы бился в конвульсиях. До этого он был обычным заключённым, и подобное с ним не происходило. После помещения в лагерную медицинскую часть, ему были сделаны инъекции успокоительного лекарства. Придя в нормальное состояние "К" потребовал встречи с начальником колонии, где изложил просьбу о встрече с московскими контрразведчиками, но причины такого желания начальнику колонии он категорически не хотел называть. На встрече с Георгием Рогозиным "К" рассказал, что в Афганистане, после того, как талибы поместили его в один из своих лагерей, его вызвали на встречу два иностранца, говоривших по английский через переводчика. Их беседы носили достаточно общий характер, касающийся настоящего и будущего пленного российского солдата. "К" вспомнил, что во время бесед ему предлагали и хорошо поесть, выпить вкусного чая, давали курить дорогие сигареты. Так продолжалось достаточно долго до тех пор, пока вопрос освобождения военнопленных решался между руководством талибов и советскими уполномоченными лицами. Вопрос освобождения "К" решился достаточно успешно. По приговору суда его направили отбывать четырёхлетний срок именно в эту колонию. Он отбыл почти половину срока, когда случилось то, что повергло его в шок и ужас, отчего он хотел покончить жизнь самоубийством. Но самое поразительное было то, что "К" не мог объяснить ни причину, ни мотивы, своего поведения. Почему так произошло он не мог объяснить, но связывал это именно с периодом афганского плена, почему и попросил встречи именно с контрразведчиками из КГБ. Опрос не прояснил ситуацию, и тогда Георгий Георгиевич с коллегами решили привлечь специалистов гипнологов, чтобы просканировать память "К" регрессивным гипнозом. Технология достаточно несложная, при условии наличия высококлассного специалиста. Кропотливая работа длилась несколько недель, и её результаты буквально ошеломили контрразведчиков. Оказалось, что в сознании "К" существовало четыре (!) поведенческие модели, заложенные американскими специалистами во время работы с русским пленным в Афганистане. Первая поведенческая модель была рассчитана на прохождение "К" процедуры военного расследования и суда. Вторая модель на его поведение в колонии. Самая интересная, третья модель устанавливала для "К" его устремления после освобождения и предписывала найти работу по имеющейся квалификации вблизи железной дороги стратегического назначения. Далее, обустроившись на новом месте "К" должен был принять от агента западных спецслужб специальные радиационно-измерительные датчики, которые ему было необходимо разбросать в определённых местах вдоль железнодорожной магистрали. Он должен был периодически снимать показания этих датчиков и передавать их связному. Датчики отмечали изменения радиоактивного поля вблизи железнодорожного полотна, до и после прохода определённых вагонных составов. Сегодня нет тайны в том, что стратегические ядерные боеголовки в то время перемещались именно по железной дороге. А вот четвёртая поведенческая модель, ведущая к суициду, была приведена в действие не вовремя. Во время регрессивного гипноза, погруженному в глубокое трансовое состояние объекту, задаются вопросы, относящиеся к воспоминаниям о прошедшем в различное время. Как правило, память безошибочно воспроизводит то, что было. Но, и это нужно отметить особо, если её определённые моменты не были специально "закрыты" или "стёрты". История с военнослужащим "К" была частью рутинной работы в данном случае американских спецслужб. Напомним, что "К" попал в плен в конце войны. В доверительных разведбеседах были использованы седативные, наркотические и психотропные вещества, которые расслабляли человека, вводя его сознание в изменённое состояние. Примерно об этом состоянии идёт речь, когда мы говорим о Метаконтакте, с той разницей, что пути достижения такого состояния и цели его обретения диаметрально различны. В таком состоянии с помощью определённых методик и психотехник в сознание и закладываются поведенческие программы. Четвёртая поведенческая программа для "К" предусматривала самоликвидацию через самоубийство. Она была составлена таким образом, чтобы смерть выглядела естественной. То есть "К" как агента могли использовать как для шпионской, так и террористической или диверсионной деятельности. Самоликвидация в любом случае была гарантией от провала. Но специалисты ломали голову над вопросом почему же произошёл сбой в программах? Чем это было вызвано и каков механизм смены этих программ с одной на другую. Помогли опытные психологи. Дело в том, что для срабатывания той или иной ментальной установки или программы, при её установке в созние закладывается так называемый "якорь" или "триггер". Это контрольный образ, при осознании которого активируется заданная программа. Это может быть что угодно от визуального изображения, слова, запаха, вкуса до особого прикосновения или естественного тактильного ощущения и зависит только от фантазии специалиста-гипнолога. Так вот, этим образом у заключённого "К" оказался образ самоубийства через повешение, который он увидел на экране. В том фильме, который он смотрел в колонии был эпизод, где один из персонажей кончая жизнь самоубийством именно вешается. После того, как всё стало известно, специалистам понадобилось достаточно много времени, чтобы стереть посторонние поведенческие установки в сознании "К" и восстановить его естественные кондиции. Нужно сказать, что контрразведчики настояли, чтобы срок заключения этому человеку был окончен, он получил новое имя и документы, как гарантии новой жизни.