"Дерево Души" — это нарратологический тренинг-практикум, с методологией арт-терапии и элементами гештальт-терапии.
С помощью создания ловушек для духов всех времён и народов мы отправимся в удивительный мир познания самого себя, своих желаний и процесса их исполнения.
Тематика практикума довольно обширна, скажу только, что мы поработаем с:
- деревом сновидений,
- родовым древом;
- древом жизни;
- шаманским лесом.
Пробираясь через джунгли своих желаний путём их выплетания, мы центрируем своё сознание в собственном икигай, чтобы из него осознанно вершить свою же судьбу.
Это процесс картографирования своего душевного пространства. Будет многомерная карта, доступная восприятию лично твоего сознания.
В итоге, мы будем заниматься бонсай дерева своей души. Деланием себя на всех уровнях.
Дополню, что в процесс практики входят необходимые, но необязательные прогулки по лесу. И в целом будет интересно побегать, и оно того стоит!
Можно не иметь готовности встать на путь этой практики, чтобы дойти до конца (его всё равно нет).
Можно разобрать всего одно желание, чтобы пролить свет на местность, в которой сейчас находишься, набросав первые контуры своей карты себя.
Поэма начала
Автор: Николай Гумилёв.
Дата создания: Конец февраля 1921 года.
Книга первая: Дракон.
Песнь первая.
Из-за свежих волн океана
Красный бык приподнял рога,
И бежали лани тумана
Под скалистые берега.
Под скалистыми берегами
В многошумной сырой тени
Серебристыми жемчугами
Оседали на мох они,
Красный бык изменяет лица:
Вот широко крылья простёр,
И парит, огромная птица,
Пожирающая простор.
Вот к дверям голубой кумирни,
Ключ держа от тайн и чудес,
Он восходит, стрелок и лирник,
По открытой тропе небес.
Ветры, дуйте, чтоб волны пели,
Чтоб в лесах гудели стволы,
Войте, ветры, в трубы ущелий,
Возглашая ему хвалы!
2 Освежив горячее тело
Благовонной ночною тьмой,
Вновь берётся земля за дело
Непонятное ей самой.
Наливает зелёным соком
Детски-нежные стебли трав
И багряным, дивно-высоким,
Благородное сердце льва.
И, всегда желая иного,
На голодный жаркий песок
Проливает снова и снова
И зелёный и красный сок.
С сотворенья мира стократы,
Умирая, менялся прах,
Этот камень рычал когда-то,
Этот плющ парил в облаках.
Убивая и воскрешая,
Набухать вселенской душой,
В этом воля земли святая,
Непонятная ей самой.
3 Океан косматый и сонный,
Отыскав надёжный упор,
Тупо тёрся губой зелёной
О подножие Лунных Гор.
И над ним стеною отвесной
Разбежалась и замерла,
Упираясь в купол небесный,
Аметистовая скала.
До глубин ночами и днями
Аметист светился и цвёл
Многоцветными огоньками,
Точно роем весёлых пчел.
Потому что свивал там кольца,
Вековой досыпая сон,
Старше вод и светлее солнца,
Золоточешуйный дракон.
И подобной чаши священной
Для вина первозданных сил
Не носило тело вселенной,
И Творец в мечтах не носил.
4 Пробудился дракон и поднял
Янтари грозовых зрачков,
Первый раз он взглянул сегодня
После сна десяти веков.
И ему не казалось светлым
Солнце, юное для людей,
Был как будто засыпан пеплом
Жар пылавших в море огней.
Но иная радость глубоко
В сердце зрела, как сладкий плод.
Он почуял веянье рока,
Милой смерти неслышный лет.
Говор моря и ветер южный
Заводили песню одну:
— Ты простишься с землёй ненужной
И уйдёшь домой, в тишину.
— О твоё усталое тело
Притупила жизнь острие,
Губы смерти нежны, и бело
Молодое лицо ее.
5 А с востока из мглы белесой,
Где в лесу змеилась тропа,
Превышая вершину леса
Ярко-красной повязкой лба,
Пальм стройней и крепче платанов,
Неуклонней разлива рек,
В одеяньях серебротканных
Шёл неведомый человек.
Шёл один, спокойно и строго
Опуская глаза, как тот,
Кто давно знакомой дорогой
Много дней и ночей идет.
И казалось, земля бежала
Под его стопы, как вода,
Смоляною, доской лежала
На груди его борода.
Точно высечен из гранита,
Лик был светел, но взгляд тяжёл,
— Жрец Лемурии, Морадита,
К золотому дракону шел.
6 Было страшно, точно без брони
Встретить меч разящий в упор,
Увидать нежданно драконий
И холодный и скользкий взор.
Помнил жрец, что десять столетий
Каждый бывший здесь человек
Видел лишь багровые сети
Крокодильих сомкнутых век.
Но молчал он и чёрной пикой
(У мудрейших водилось так)
На песке пред своим владыкой
Начертал таинственный знак:
Точно жезл во прахе лежавший,
Символ смертного естества,
И отвесный, обозначавший
Нисхождение божества,
И короткий; меж них сокрытый,
Точно связь этих двух миров…
— Не хотел открыть Морадита
Зверю тайны чудесной слов.
7 И дракон прочёл, наклоняя
Взоры к смертному в первый раз:
— Есть, владыка, нить золотая,
Что связует тебя и нас.
Много лет я правил во мраке,
Постигая смысл бытия,
Видишь, знаю святые знаки,
Что хранит твоя чешуя.
— Отблеск их от солнца до меди
Изучил я ночью и днём,
Я следил, как во сне ты бредил,
Переменным горя огнем.
— И я знаю, что заповедней
Этих сфер и крестов, и чаш,
Пробудившись в свой день последний,
Нам ты знанье своё отдашь.
Зарожденье, преображенье
И ужасный конец миров
Ты за ревностное служенье
От своих не скроешь жрецов.
8 Засверкали в ответ чешуи
На взнесённой мостом спине,
Как сверкают речные струи
При склоняющейся луне.-
И, кусая губы сердита,
Подавляя потоки слов,
Стал читать на них Морадита
Сочетанье черт и крестов.
— Разве в мире сильных не стало,
Что тебе я знанье отдам?
Я вручу его розе алой,
Водопадам и облакам;
Я вручу его кряжам горным,
Стражам косного бытия,
Семизвездию, в небе чёрном
Изогнувшемуся, как я;
Или ветру, сыну Удачи,
Что свою прославляет мать,
Но не твари с кровью горячей,
Не умеющею сверкать!-
9 Только сухо хрустнула пика,
Переломленная жрецом,
Только взоры сверкнули дико
Над гранитным его лицом
И уставились непреклонно
В муть уже потухавших глаз
Умирающего дракона,
Повелителя древних рас.
Человечья теснила сила
Нестерпимую ей судьбу,
Синей кровью большая жила
Налилась на открытом лбу,
Приоткрылись губы, и вольно
Прокатился по берегам
Голос яркий, густой и полный,
Как полуденный запах пальм.
Первый раз уста человека
Говорить осмелились днём,
Раздалось в первый раз от века
Запрещённое слово: Ом!
10 Солнце вспыхнуло красным жаром
И надтреснуло. Метеор
Оторвался и лёгким паром
От него рванулся в простор.
После многих тысячелетий
Где-нибудь за Млечным Путём
Он расскажет встречной комете
О таинственном слове Ом.
Океан взревел и, взметённый,
Отступил горой серебра.
Так отходит зверь, обожжённый
Головнёй людского костра.
Ветви лапчатые платанов,
Распластавшись, легли на песок,
Никакой напор ураганов
Так согнуть их досель не мог.
И звенело болью мгновенной,
Тонким воздухом и огнём
Сотрясая тело вселенной,
Заповедное слово Ом.
11 Содрогнулся дракон и снова
Устремил на пришельца взор,
Смерть борола в нем силу слова,
Незнакомую до сих пор.
Смерть, надёжный его союзник,
Наплывала издалека.
Как меха исполинской кузни,
Раздувались его бока.
Когти лап в предсмертном томленьи
Бороздили поверхность скал,
Но без голоса, без движенья
Нёс он муку свою и ждал,
Белый холод последней боли
Плавал по сердцу, и вот-вот
От сжигающей сердце воли
Человеческой он уйдет.
Понял жрец, что страшна потеря
И что смерти не обмануть,
Поднял правую лапу зверя
И себе положил на грудь.
12 Капли крови из свежей раны
Потекли, красны и теплы,
Как ключи на заре багряной
Из глубин меловой скалы.
Дивной перевязью священной
Заалели её струи
На мерцании драгоценной
Золотеющей чешуи.
Точно солнце в рассветном небе,
Наливался жизнью дракон,
Крылья рвались по ветру, гребень
Петушиный встал, обагрен.
И когда без слов, без движенья,
Взором жрец его вновь спросил
О рожденьи, преображеньи
И конце первозданная сил,
Переливы чешуй далече
Озарили уступы круч,
Точно голос нечеловечий,
Превращённый из звука в луч.
Песнь вторая.
1 Мир когда-то был лёгок, пресен,
Бездыханен и недвижим
И своих трагических песен
Не водило время над ним.
А уже в этой тьме суровой
Трепетала первая мысль,
И от мысли родилось слово,
Предводитель священных числ.
В слове скрытое материнство
Отыскало свои пути:-
Уничтожиться как единство
И как множество расцвести.
Ибо в мире блаженно-новом,
Как сверканье и как тепло,
Было между числом и словом
И не слово и не число.
Светозарное, плотью стало,
Звуком, запахом и лучом,
И живая жизнь захлестала
Золотым и буйным ключом.
2 Скалясь красными пропастями,
Раскалённы, страшны, пёстры,
За клокочущими мирами
Проносились с гулом миры.
Налетали, сшибались, выли
И стремительно мчались вниз,
И столбы золотистой пыли
Над ловцом и жертвой вились.
В озарённой светами бездне,
Затаил первозданный гнев,
Плыл на каждой звезде наездник
Лебедь, Дева, Телец и Лев.
А на этой навстречу звёздам,
Огрызаясь на звёздный звон,
Золотобагряным наростом
Поднимался дивный дракон.
Лапы мир оплели, как нити,
И когда он вздыхал, дремля,
По расшатанной им орбите
Вверх и вниз металась земля.
3 Мчалось время; прочней, телесней
Застывало оно везде.
Дева стала лучом и песней
На далёкой своей звезде.
Лебедь стал сияющей льдиной,
А дракон — земною корой,
Разметавшеюся равниной,
Притаившеюся горой.
Умягчилось сердце природы,
Огнь в глубинах земли исчез,
Побежали звонкие воды,
Отражая огни небес.
Но из самых тёмных затонов,
Из гниющих в воде корней,
Появилось племя драконов,
Крокодилов и черных змей.
Выползали слепые груды
И давили с хрустом других,
Кровяные рвались сосуды
От мычанья и рева их.
