Термин "медитация" прилагается к очень широкому кругу психических состояний и порождающих их техник, зачастую радикально отличающихся друг от друга. Поэтому любая работа, в которой используется термин "медитация", должна содержать в себе уточнение, определяющее, в каком смысле употребляется это понятие.
В дальнейшем под медитативными состояниями мы будем понимать состояния, аутогенные по своему происхождению, интровертные по направленности, спонтанные по протеканию, характеризующиеся тем, что не чувственные компоненты психики управляют движениями смыслов, а смыслы спонтанно формируют чувственную ткань.
По отношению к другим техникам и их результатам будем употреблять термин "псевдомедитация", фиксирующий тот факт, что техники, стремящиеся утвердить своё родство с престижным словом "медитация", отражают и имитируют именно медитацию, хотя и не совпадают с тем, что скрывается за этим термином ни по технике, ни по результирующему состоянию.
Медитативное состояние, безусловно, относится к категории изменённых состояний сознания. Оно более энтропийно и менее организовано, чем любые нормальные состояния сознания. В медитативном состоянии нет визуальных, звуковых и иных форм как объекта внимания, но интенсивно переживаются смыслы как таковые, смыслы, лишённые формальных оболочек.
В нормальных состояниях сознания смыслы тесно связаны с выражающими их формами и манипуляция смыслами происходит за счёт манипуляции формами. Факт удержания смысла или перехода от смысла к смыслу фиксируется переходом от формы к форме (словесной, визуальной, тактильной и любой другой). Для того, чтобы перейти от смысла, скрывающегося за ломаной линией к смыслу, выраженному кругом необходимо перейти от исходной формы (ломаной линии) к результирующей (кругу). В медитативном состоянии смысл удерживается и переходит в другой смысл вне формальных соответствий, наоборот, спонтанный смысловой поток может формировать те или иные символы как концентрированные и совершенные выражения смысла. Но это результат медитативного состояния, а не его характеристика.
Медитация является результатом контрпроцесса и потому техника, позволяющая сформировать медитативное состояние, должна быть контрпроцессуальной, должна по отношению к основному организмическому процессу быть направленной вспять. Формирование деконцентрации внимания (дКВ) представляет собой процесс, обратный течению обычных процессов и потому естественно, что его результатом являются состояния, которые легко отождествить с медитативными. Однако о медитации, как результате дКВ, мы можем говорить лишь тогда, когда используется плоскостная дКВ. Объёмная дКВ приаодит к состояниям, в каком то смысле полярным по отношению к медитации.
При плоскостной дКВ попытка одновременно охватить вниманием всё множество объектов, находящихся в поле восприятия, приводит к тому, что ни один из них не воспринимается как отдельность. В результате поле восприятия превращается в однородный фон, внимание отвлекается от формально-чувственных элементов, интровертируется, смыслы освобождаются от контроля со стороны чувственных компонентов. Обычно сохранение дКВ требует постоянных усилий, однако при достаточно длительном удержании плоскостной дКВ иногда возникают стойкие состояния с перечисленными характеристиками. Это и есть медитация.
Медитация, формируемая плоскостной дКВ, не сопровождается появлением спонтанных образов, поскольку внимание полностью приковано к полю восприятия. Внимание здесь "парализовано" восприятием и медитативные процессы протекают без участия внимания, а значит, и без выделения структурно оформленных образов. Конечным результатом этого процесса является особое состояние, в отношении которого мы можем сказать, что это и дКВ, и КВ одновременно. С одной стороны, это дКВ, поскольку в поле восприятия остаётся только фон, но с другой — это глубокая КВ, поскольку фон остался единственным объектом внимания. Остаётся только погрузить в фон и растворить в нём характеристики пространственной протяжённости и временной длительности, и мы получим состояние чистого сознания.
В этом пункте мы сталкиваемся с важным различием техник медитации по критерию их происхождения: медитация как элемент сакральных практик безусловно отлична от медитации как технологии. Технологическая медитация, конечно, неизмеримо беднее, чем сакрально ориентированная медитация. Технологическая медитация не интерпретирует медитативные феномены, она лишена ориентации, предмета, контекста и многих смысловых измерений сакральной медитации. Технологическая медитация соотносится с медитацией сакральной как синтаксис с семантикой. Её единственным преимуществом (впрочем, преимуществом только для секуляризованного сознания) является прозрачность техники и управляемость результирующего состояния. То целое, которое строится из отдельных элементов, не может быть сложнее и обладать большей смысловой насыщенностью, чем исходные элементы. Сакральная медитация начинается с "работы" над фундаментальными (в юнговской психологии был бы употреблён термин "архетипическими") смыслами, которые последовательно разворачиваются в образы, постепенно теряющие свою семантическую и энергетическую насыщенность и допускающие прагматическое использование. Потому начальные объекты сакральной медитации сохраняют напряжённость и силу исходных архетипов, обеспечивая энергией длительный медитативный процесс. Технологическая медитация лишена сакрального измерения, и энергию для своего осуществления она вынуждена заимствовать не у архетипов, а из результатов применения чисто технологических приёмов.
Описание деконцентрации в работах К. Кастанеды
Я отношу Карлоса Кастанеду к числу трёх ведущих психотехнологов двадцатого столетия*. Любого профессионального разработчика новых психотехник не может не поразить точное описание феноменологии применения психотехнических приёмов в философских работах К. Кастанеды. Поразительно, что столь подробно описанные техники и феноменология проистекают из общих философских тезисов и иллюстрирующих их образов, а не заимствуются из каких-либо эмпирических источников. В числе прочих психотехник Кастанеда даёт описание приёма и сопутствующей феноменологии, близких дКВ, вплоть до особенностей субъективных феноменов, сопровождающих процедуру выявления слабых и скрытых признаков.
Вот как К. Кастанеда описывает использование техники концентрации внимания на периферии поля зрения — техники, промежуточной по отношению к собственно дКВ и КВ, и результаты её применения. К. Кастанеда получает "экзаменационное" задание от своего учителя, шамана дона Хуана, найти уникальное место на полу его хижины, самое лучшее для его ученика — благоприятное "пятно": "Мне нужно разыскать его среди всех остальных мест. По общей схеме я должен "прочувствовать" все возможные места, пока без всяких сомнений смогу определить, какое из них правильное".
Герой пытается "прочувствовать" разные места. Это не удаётся. Дон Хуан объясняет, как это сделать: "Он рассмеялся и сообщил, что его это не удивляет, потому что я действовал неправильно — не пользовался глазами. Это было так, но я был вполне уверен, что мне нужно — по его словам — "ощутить" разницу. Я упомянул об этом, но он возразил, что ощущать можно и глазами — когда не вглядываешься в предмет прямо".
В этом отрывке речь идёт о восприятии недифференцированного визуального фона. Герой следует совету: "Когда я фокусировал взгляд в точке прямо перед глазами, вся периферийная зона моего поля зрения однообразно окрашивалась сверкающим зеленовато-жёлтым цветом… Внезапно я осознал перемену оттенка в точке, находящейся примерно на середине пола. Справа от меня, по-прежнему на периферии поля зрения зеленовато-жёлтый оттенок стал ярко пурпурным".
Таким образом герой обнаруживает "враждебную точку". Благополучное "пятно" находится аналогично. "Я понял, что произошло ещё одно изменение окраски, опять на периферии моего зрения. Однородный зеленовато-жёлтый цвет, который я видел повсюду, превратился в одном месте справа от меня в яркий серо-зелёный".
Реальное обнаружение скрытых признаков и объектов происходит сходным образом.
Элементы дКВ также описаны у К. Кастанеды. Для "остановки внутреннего диалога" дон Хуан предлагал герою: "…подолгу ходить с расфокусированными глазами, пользуясь только боковым зрением. Он утверждал, что, если удерживать расфокусированные глаза на точке чуть выше горизонта, то получаешь почти полный 180-градусный обзор. Он настаивал, что это упражнение является единственным способом остановки внутреннего диалога."
"Воин сначала, поджимая пальцы, привлекает своё внимание к рукам, а затем, глядя без фиксации глаз на любую точку прямо перед собой на линии, которая начинается у концов его ступней и заканчивается над горизонтом, он буквально затопляет свой тональ информацией… Важным здесь является то, что несфокусированные глаза замечают огромное количество штрихов мира, не получая о них ясного представления. Он добавил, что глаза в этом состоянии способны замечать такие детали, которые были бы слишком мимолётными для нормального зрения".
"Остановка внутреннего диалога" — это особое состояние медитативного типа, провоцируемое дКВ. Перегруженность перцептивных каналов приводит к прекращению и прецептивной, и мыслительной, и имагинативной деятельности сознания. Следствие ДКВ-медитации — возникновение высокоэнтропийных состояний сознания, от которых можно двигаться по траекториям формирования иных, нежели обычные, организованностей сознания, "необычных реальностей" в терминологии К. Кастанеды.
"Остановка внутреннего диалога" представляет собой "сворачивание" сложных организованностей сознания в простые формы вплоть до их "растворения" в фоне. Это создаёт предпосылки для построения техник выявления слабых и скрытых признаков.
Использование К. Кастанедой техники дКВ в мыслительных и архетипических конструкциях неизбежно актуализирует весь набор связанных с дКВ тем — использования перцептивного фона для получения скрытой информации, воли, контрпроцесса, видения мира "таким, каков он на самом деле", асимиляции описаний предписаниями, преодоления стереотипов мышления и поведения, двоемыслия (у Кастанеды двоемыслию соответствует "контролируемая глупость"), объёмного сознания и т.д.
*Я имею в виду, помимо Кастанеды, Ауробиндо и Гурджиева. Их роднит множество общих черт — и межкультурный статус, и детально разработанная техника внутренней работы, и произвольное обращение с традиционными системами знаний.
