Что мы подразумеваем под близостью, и что есть на самом деле истинная близость между людьми?
Об этом читайте в интервью с Виктором Новиковым — психологом высшей категории, аккредитованным супервизором, тренером ОППЛ регионального уровня.
— Я буду опираться на определение классиков, которые мне близки и, конечно, расскажу, как я считаю, что такое близость. Эрик Берн в своей книге "Люди, которые играют в игры" пишет, что человек в течение дня находится в 6 коммуникативных состояниях.
Первое, самое простое — это ритуалы из серии "Привет!", "Пока!", "Как дела". Ритуалы нужны для адаптации в социуме. Он не несёт глубины и смысловой нагрузки.
Второе- это времяпрепровождение. Когда мы встречаемся с друзьями. Мужчины пьют пиво, смотрят футбол. Женщины ходят по магазинам. И этот вид коммуникации тоже не несёт глубокой смысловой нагрузки. Но помогает людям больше узнавать друг друга.
Третий вид — это деятельность, работа, где мы достигаем определённых целей, задач, касающиеся нашей профессиональной деятельности.
Четвёртый- это игры и манипуляции, когда мы не говорим напрямую, чего мы хотим. А доносим это до человека обходными путями. Догадайся, что я хочу.
Пятый вид — это интимность. Под интимностью Берн подразумевает общение без масок. То есть то общение, когда люди могут быть свободны, открыты, открыто выражать свои потребности, чувства, эмоции. Интимность не значит секс, сексуальность. Интимность — это близкий контакт.
Под здоровьем Берн понимал: когда человек в течение дня находится во всех пяти коммуникативных видах по 20%.
Проблема современного общества в том, что большая часть времени уходит на игровую коммуникацию или времяпрепровождение. Тогда как интимность уходит на второй, а то и на третий план.
Под интимностью мы будем подразумевать глубокую коммуникацию, глубокое общение между людьми, при котором можно раскрываться, не боясь быть отвергнутым. Это способность говорить о том, что есть на самом деле без риска быть отвергнутым. Это и есть близость.
Если рассматривать близость, то это состояние близкое к внутреннему ребёнку. В каждом из нас есть ребёнок, взрослый, родитель. Внутренний Родитель — это установки, которые мы вобрали в себя с детства: должен, надо.
Ребёнок отвечает на потребность — хочу. Взрослый — могу. Взрослый балансирует между родителем и ребёнком.
Ребёнок — эта наша часть из детства. Ребёнок может быть трёх видов. Адаптивный — послушный, посадил — сидит, положил — лежит. Этот ребёнок хорошо проявляется в школе, когда мы смирно сидели за партой, выполняли задания.
Второй ребёнок — бунтарь. Противоположность адаптивному. Он на всё высказывает протест. Может быть пассивно агрессивным.
Третий ребёнок естественный. Он проявляется тогда, когда мы делаем то, что хотим при этом не в ущерб другим людям, и мы при этом испытываем кайф: естественно радуемся, естественно плачем, естественно грустим. Спонтанность — это главная характеристика естественного ребёнка.
В зависимости от того, какому ребёнку родители уделяли внимание, такой внутренний тип ребёнка и формируется в нас. Если родители поддерживали естественность, поддерживали его спонтанность, тогда будет проявляться естественный ребёнок. Если ребёнка подавляли, травмировали, ругали, критиковали, то будет формироваться либо адаптивный, либо бунтарь.
Фишка в том, что человек, вырастая, использует те детские стратегии. Кто-то естественность сохраняет, кто-то в 40, 60 продолжает бунтовать, а кто-то до конца жизни остаётся послушным.
Отвечая на вопрос, возможна ли близость между людьми. Она возможна, если у человека взрослого есть доступ к тому естественному ребёнку. Был опыт, когда родители поощряли естественные проявления ребёнка, не осуждая, не гнобя его, то доступ к этому состоянию есть у каждого. Я могу сказать, у 90% людей этот доступ есть. Не может быть так, чтобы родители поощряли только бунтарские или только послушные части.
И близость возможна тогда, когда мы своей естественной частью встречаемся с естественной частью партнёра.
— Моё мнение, что близости в современном мире становится всё меньше. Даже если ты готов к близости и готов открыться, то второй человек может не понять, не поддержать!
— Да, есть такая фишка. Многие люди думают, что, открывая себя естественного, ему может прилететь из вне. Я видел много людей, клиентов, которые говорят: я раскрылся когда-то, и мне прилетело в душу. Человек предпочёл закрыться. Здесь есть важный момент: прилетать будет всю жизнь. Другой человек совсем не обязан отвечать на нашу близость. Есть банальные причины: человек не тот, настроение нет. Многие считают: "Если на мою близость не ответили один раз, второй, третий, всё, я закрываюсь". Так формируется адаптивный ребёнок, недоверчивые люди.
Важно понять, что в любых отношениях боль неизбежна. Я не знаю ни одного человека, которого бы не придавали, ни кидали. Тут выбор самого человека либо закрыться, либо идти дальше. Показателем психического здоровья является то, что человек идёт дальше.
— То есть принимает то, что с ним произошло?
— Да, понимая, что боль будет. А что происходит, когда человек закрывается от близости, избегает её. Это можно сравнить с отрезанием руки. Близость очень замешана на чувствах на эмоциях. Это те процессы, которые есть в нас, нашем теле, в нашей душе, в наших состояниях.
Представь, что закрываясь, человек обрубает себя, как обрубил бы левую руку. Жить можно.
— Но ощущения уже не те.
— Не то качество. Поэтому если мы говорим о близости — это прямой путь к качеству жизни, не гарантирующий лёгкость, не гарантирующий безопасность.
— Моё мнение, что каждый человек желает близости, принятия, поддержки. И, чтобы партнёр это всё принял, как когда-то мама со своим безусловным принятием. Принятие желают все, но сами принимать, не готовы.
— Близость с принятием не связана. У многих есть такая мысль, что близость взаимосвязана с принятием. Есть хорошая метафора, цитата: принять мужчину таким, какой он есть, может только военкомат.
Что такое принятие? Это функция мамы. Когда ребёнок находится в утробе, рождается. Он либо желателен, либо нежелателен. Это первый этап принятия. А дальше происходит много процессов. Не может женщина постоянно, тотально быть в состоянии принятия. Бывают разные ситуации: ссоры, конфликты, обиды. Это может происходить с женщиной на разных этапах: вынашивания, рождения, после родов. Ребёнок в любом случае получает психологические травмы, которые не зависят ни от него, ни даже от мамы. Банально могут случаться внешние обстоятельства, которые влияют на настроение этой мамы, даже если она принимает, любит ребёнка.
Степень принятия у каждого своя. Также как у каждого из нас есть своя степень непринятия. Можешь ли ты сказать, что принимаешь всех людей на 100%?
— Нет, конечно.
— Когда я провожу обучение по консультированию. Даю упражнение. Мы принимаем разные субличности в себе.
— Как мы делали на Интенсиве?
— Почти, в консультировании такая практика перевёрнута для психологов. Например, с каким клиентом я бы никогда не хотел работать? Кто-то пишет педофил, маньяк. Согласись, не каждый примет такие категории людей. Выписываются те черты, какие не принимаются. А следующим шагом возле каждой характеристики люди пишут слово Я.
— Витя, ты жестокий.
— Да. И, получается, что люди проецируют на других те качества, которые не принимают в себе. Мы не можем быть в вечном принятии. Если б мы были в принятии, мы бы принимали убийства, изнасилования, т.е. те моменты, которые угрожают жизни и здоровью человека. Вопрос степени принятия. Есть люди, у которых больше принятия, есть люди, у которых его меньше.
И когда мы приходим в близость, мы приходим со своим багажом. К примеру, в отношениях я принимаю какие-то привычки партнёра. Точно также она имеет право не принимать то, что я нахожусь на работе 16 часов, а ей бы хотелось моего внимания. Она имеет право это не принимать.
Смысл близости не в принятии. Принятие в том числе — это базис близости, когда мы встречаемся естественными частями. Но смысл близости в проговаривании. Да, я не принимаю что-то, я имею на это право. Но это непринятие не разрушает наши отношения.
— То есть будем договариваться?
— Договариваться. Проговаривать и договариваться. Близость — это всегда разговор. Мне запомнилась фраза, сказанная моим учителем психотерапевтом: "Семейные отношения — это всегда дружба и диалог". Только если есть дружба, а дружба — это основа близости, один из компонентов. Мы же с друзьями можем быть какими угодно, точно также и в отношениях: дружба, построенная на доверии и постоянный диалог.
Когда на консультацию приходят семейные пары, я спрашиваю: "Вы друзья?" Если слышу в ответ: "Нет". Это уже не про близость, это сожители.
Я могу сказать по своему опыту, по опыту жизни: близость — это не просто. Диалог не всегда может быть простым, иногда он разрушающий. Порой есть моменты, которые принять невозможно. Есть другой вариант люди могут договариваться, меняться.
Часто мы в отношениях требуем изменений друг от друга. "Он не меняется, лежит на диване, пьёт пиво. Она — дура, постоянно меня пилит". Я всегда задаю вопрос, а что каждый из вас сделал, чтобы измениться не для партнёра, а для себя?
Самая страшная ошибка отношений — это начать меняться для партнёра. Колоссальный миф, который вертится в головах: я должен поменяться для партнёра.
Я также часто слышу, что в отношениях нужно уступать. И это понятие уступать переходит в понятие забивать на свои потребности.
— То есть важно соблюдать грань: своё Я не затирать, чрезмерно подавляя свои потребности уступками, и в то же время уступать, когда предмет уступок для тебя не принципиален?
— Самое идеальное в близости: когда ты уступаешь, потому что сам искренне этого хочешь не для партнёра, для себя. Эта грань, она самая сложная. Люди, как правило, скатываются в две крайности: либо они начинают отстаивать из состояния бунтующего ребёнка свои права. В таком случае есть риск разрушения отношений. Либо они с позиции адаптивного дитя приспосабливаются, забивают на свои потребности. Такие семьи живут как бы счастливо, у них всё есть. Но в их семье нет энергии, они становятся родственниками, отношения становятся инцестуальными. Нет сексуальной энергии. Это происходит на фоне постоянных уступок и забивании на свои "хотелки".
В другой крайности — это всё время борьба. Там много секса, но там нет доверия, близости. Наверняка ты такие пары встречала. Их миллионы.
Оптимальные отношения, в которых есть близость. Это постоянно развивающийся процесс. Допустим, они поговорили или поконфликтовали, но никто не ставит точки.
— Вещи никто не собирает.
— Да, могут быть сказаны разные слова, но при этом это диалог. И та степень готовности идти в этот диалог, даже болезненный, она у всех разная. Могу сказать, что те отношения, которые я наблюдаю в паре, в семье много уступок, много борьбы, но мало близости. К диалогу мало кто готов. Диалог требует очень больших личностных ресурсов. Мне очень близка эта фраза: отношения — это работа. Это постоянная работа, не над партнёром, над собой.
Не в обиду психологам, глубокие отношения — круче любой психотерапии. Они дают невероятный толчок к развитию.
Ещё важный момент, кому что важно. Кому-то важен комфорт в отношениях, при этом на стороне 2–3 любовницы. Человек говорит, что любит жену, при этом постоянные связи сексуальные на стороне имеет. С точки зрения психологии, это расщепление. Человек расщепил себя: близость с женой, а на стороне он компенсирует другие свои потребности.
В ситуации, когда в семье происходит борьба, такая пара никуда не движется. Они в этой борьбе живут: скандалы, крики, они пытаются что-то донести, но эмоции мешают.
Оптимально идти в близость, если у партнёров ценности примерно совпадают. Одной из ценностью часто становится ценность развития, саморазвития. Без возможности слушать себя, без возможности рефлексировать себя моменты близости — маловозможны. Процессы близости напрямую связаны с рефлексией.
— Как ты думаешь, много людей рефлексирует?
— Вопрос хороший. Круг моего общения — да! Причём это не только психопециалисты. Но я много людей видел и могу сказать, что рефлексирующих людей очень мало. Ко мне приходят люди, у которых хорошая работа, семья, но при этом апатия, с ощущением, что не чувствуют счастья, не в контакте с собой. Сейчас много людей, которые находятся не в контакте с собой. А контакт с собой требует не хилой работы.
— Это точно.
— Причём постоянно.
— Я часто встречала людей, которые страдают от одиночества — и мужчин, и женщин! Это социально успешные люди, но без отношений. Именно страдают, не наслаждаются.
Я бы тут разделил. Может быть, одиночество и в отношениях. Много людей вступают в отношения, не понимая зачем, либо в краткосрочные, либо в долгосрочные. А феномен одиночества требует особого внимания. Одиночество на самом деле прекрасный феномен. Неумение переносить прелесть одиночества толкает на отношения с ущербными людьми. Одиночество нам необходимо, чтобы уметь быть в контакте с собой. Это тема контакта с собой.
Боятся одиночества те, у кого плохой, слабый контакт с собой, кто слабо слышит себя. Такой человек, оставшись один, сразу начнёт искать, чем бы себя занять. А что будет, если я окажусь в полной тишине и просто прислушаюсь к себе. Часто в этом состоянии человек слышит бессознательно — крик, стон, плач своего внутреннего ребёнка.
Прекрасно, когда человек способен оставаться наедине с собой, слышать своего внутреннего ребёнка и проживать это. Чем мы старше, чем опытней, тем труднее слышать своего внутреннего ребёнка, но это не значит, что надо прервать этот контакт.
Я своим клиентам рекомендую отключать все телефоны, выезжать на природу и выражать там всё, что возникает внутри: рыдать, смеяться, кричать… Такой способ позволяет хорошо восстановиться, наладить контакт с собой.
Проблема не в одиночестве, проблема в том, что человек не хочет принимать своё одиночество. Я могу сказать больше: только слыша одиночество, можно вступать в контакт.
— У меня катарсис: мне кажется, люди хотят отношений, но при этом избегают их. Боятся близости.
— Для отношений необходимо одиночество. Полезно парам бывать в одиночестве.
— Разъезжаться, потом съезжаться?
— Да, полезно человеку находить в себе смелость и ресурсы заявлять, что ему требуется побыть одному на некоторое время. Это время даёт колоссальное облегчение. Что говорят в критически сложных ситуациях: отстранись, посмотри со стороны. Тут то же самое.
— В глушь, в деревню, в лес, на дачу.
— Да. Многие, кто это чувствует. Мало кто имеет смелость это заявлять, мало кто имеет смелость разрешать себе это. Как ты правильно подметила: "каждый человек стремится к близости", так мы устроены, просто в какой-то момент это затирается, по разным обстоятельствам.
— С чем связан страх близости?
— С опытом, с негативным опытом, переживаниями. Согласись, если бы в человеке поддерживали его естественность, его свободные проявления: учили бы общаться, вступать в отношения, не блокировали бы человека, а позволяли самому набивать опыт. У человека было бы много возможностей. Я не хочу уменьшать роль и значение биологических факторов, к примеру, эмоциональный интеллект играет большую роль в близких отношениях. Эмоции имеют физиологическую природу.
— Они же рождаются в мозгах!
— Да, потом переходят в социальные реакции и тело. Для рефлексии важно останавливаться, слышать себя. Эти качества важно развивать с детства. Если человек уже вырос без этого, то что-то поменять уже сложно. Тут хотя бы адаптировать как-то. Близость не для всех. Одиночество не для всех. Есть люди, которые не по своей вине, не способны на это. Многие аддикты, они достигают лишь того, что переключаются с одной аддикции на другую. То есть с менее приемлемой на более социо-приемлемую. К примеру, алкоголизм на трудоголизм. И это результат. А если мы говорим о качественной жизни, то это встреча с эмоциями, с собой. Не многим это надо, не многие способны. Есть люди, которые не обладают рефлексией, не обладают интеллектом. Приведу метафору. Мы видим небо, для некоторых людей — это граница мира. А за этим небом космос, а дальше вселенные. Кому-то не надо про это думать, он не заморачивается, а кто-то стремится в космос. Если взять великих людей, это как раз те, кто стремился.
Интервью Бусовой Екатерины.
