Смелость любить": почему в отношениях нас всегда больше, чем двое?
Генограммные вопросы: что мы на самом деле пытаемся увидеть в семейной истории?
Генограммные вопросы бывают разными.
Иногда работа с генограммой — это прежде всего составление семейного древа: как звали бабушку, сколько у неё было детей, когда родился дедушка, кто на ком был женат.
А бывают вопросы, которые постепенно складываются из многолетней практики.
Мои именно такие.
Когда-то их было всего пять. Сейчас — практически 50. И этот список не был придуман однажды и записан на бумаге. Он собирался по крупицам на протяжении десяти лет работы.
Что-то я видела в работе с клиентами. Что-то становилось понятно через работу с парами. Какие-то вопросы появлялись после очередной расстановки, когда снова и снова становилось видно: то, что происходит между двумя людьми сегодня, очень часто начинается задолго до их встречи.
Иногда — задолго до их рождения.
Так постепенно вопросов становилось всё больше, а сама работа — глубже. Сегодня эти генограммные вопросы стали одной из частей "Смелости любить".
Как они устроены?
Через них мы пытаемся увидеть не только факты семейной истории, а паттерны, сценарии, связи и процессы, которые происходили в семейной системе и могут влиять на то, как человек сегодня строит отношения.
Конечно, мы смотрим, что происходило между мужчинами и женщинами.
Как они встречались, любили, женились, расходились. Были ли измены, разводы, ранние смерти партнёров, насилие, зависимости. Были ли женщины, которые оставались одни. Мужчины, которые уходили. Потерянные отношения. Несчастная любовь. Партнёры, которых невозможно было забыть.
Всё то, что происходило между мужчинами и женщинами задолго до нас и каким-то образом может продолжать влиять на то, как отношения строятся уже у нас.
Но генограммные вопросы далеко не только об этом.
Мы смотрим даже на то, как человек пришёл в этот мир.
Что происходило с мамой, пока она была беременна? Была ли эта беременность желанной? Что происходило вокруг неё в это время?
Как человек родился? Что происходило сразу после рождения? Был ли он рядом с мамой или его унесли? Лежал ли маленьким один в больнице? Кто его воспитывал? Были ли долгие разлуки с родителями?
Потому что способность приблизиться к другому человеку, выдерживать близость, доверять, оставаться рядом — она ведь тоже откуда-то берётся.
И иногда человек сегодня говорит:
"Я ужасно боюсь, что меня бросят".
Или:
"Я не выдерживаю одиночества".
Или, наоборот:
"Как только человек становится ко мне слишком близок, мне хочется отойти подальше".
А когда начинаешь смотреть на его историю, иногда оказывается, что опыт одиночества, разлуки или потери появился гораздо раньше первых взрослых отношений.
Иногда — практически с самого рождения.
Поэтому что влияет?
Примерно всё.
Не в смысле, что теперь в каждом событии семейной истории нужно искать причину своих несчастий. А в том, что человек живёт не в вакууме.
Мы рождаемся внутри семейной системы. И эта система неизбежно на нас влияет.
А дальше становится ещё интереснее.
Потому что, когда встречаются два человека, встречаются две семейные системы.
То есть на свидание мы вообще не ходим вдвоём. Даже если за столиком сидят двое.
Вместе с каждым туда приходит гораздо больше.
То, что когда-то не было прожито. Заблокированные чувства. Потери. Разлуки. Исключённые люди. Семейные сценарии. То, что происходило между мужчинами и женщинами. То, что происходило между родителями и детьми.
И с появлением нового человека всё это может прийти в движение.
Мы приходим в семейные системы друг друга и что-то в них затрагиваем.
Иногда именно рядом с этим человеком вдруг становится страшно. Или невыносимо одиноко.
Хочется убежать.
Или удержать.
Контролировать. Спасти. Раствориться в нём.
Или, наоборот, вообще никого к себе не подпускать.
И тогда очень легко решить: со мной что-то не так. Или с ним что-то не так.
А возможно, дело вообще не только в нас двоих.
Именно поэтому для меня генограмма — это не просто семейное древо.
Это возможность посмотреть на большую семейную историю и попробовать увидеть, что из неё до сих пор продолжает жить в нашей собственной.
